ВСПОМИНАЯ СААДИ. ТАКИМ Я ЕГО ПОМНЮ…

СААДИ надписьСААДИ 1

Этот снимок Саади подарил мне в 1983 году.

Это редкая фотография хотя бы потому, что Саади практически никогда не носил костюмов. У него были свитера, куртки – он бывал заграницей, имел доступ к магазинам «Березка», что давало возможность покупать хорошие вещи. Костюм ему понадобился для поездки во Фрунзе, который ныне Бишкек, где должна была проходить международная конференция молодых писателей стран Азии и Африки. Хороший костюм он долго искал, в поисках принимал участие и я, хотя в хороших вещах ничего не понимал. То, что нужно, мы нашли в магазине мужской одежды на площади Савеловского вокзала, а к магазину шли через всю площадь, не обращая внимания на светофоры. В середине пути нас догнал гаишник на мотоцикле, который оказался капитаном. «Понимаете, мы иностранцы, мы из Ирака, Москву плохо знаем», — сказал ему Саади. «Что, в Ираке светофоров нет?» — грозно спросил капитан и тут же смягчил свой тон. «Ребята, а из-за чего Ирак  и Иран воюют?» — спросил он, при этом лицо свое обратил ко мне. Это была моя тема! Я мог часами, прямо не сходя с места, говорить об этом. И едва не открыл рот, но Саади, боясь, что выдам себя, меня опередил: «Знаете, он совсем не говорит по-русски…Война… Да они там сами забыли, из-за чего начали…» Капитан, видимо, тоже так думал, он вполне этим ответом удовлетворился и нас отпустил…

Костюм Саади долго выбирал, может, час. Так как костюм был дорогой, референт готов был весь склад выложить перед Саади… В этом костюме он во Фрунзе выступал на конференции, брал большое интервью у Чингиза Айтматова…

Что касается войны  Ирака с Ираном, то она Саади лично коснулась тоже. У него было три брата, один жил в Чехословакии. В Европе жил еще один брат, в какой стране – точно не помню. На родине оставался только один брат, и он находился на фронте. Однажды Саади зашел ко мне и сказал, что хочет поговорить, ему тяжело. Оказалось, что ему сообщили, что брат получил тяжелое ранение и у него ампутирована рука…

У Саади было редкое чувство юмора, умел смешно рассказывать, слушать смешные истории тоже любил. Про войну тоже, особенно до несчастья с братом. Говорил, что первые месяцы войны иракские солдаты на фронте обеспечивались наилучшим образом. Прямо в окопы доставлялись ресторанные блюда. Родителям убитых солдат выплачивались большие суммы. И одно из нелегальных изданий опубликовало такую карикатуру: один мужчина спрашивает у другого мужчины, у которого грустное лицо: «Что же ты такой грустный?» Тот отвечает: «Вернулся…»

А Саади именно таким буду вспоминать до последних своих дней, которых, надо полагать, не так уж много осталось…

 

04.05.2014

ВСПОМИНАЯ СААДИ. «БЕЙРУТСКИЙ ДНЕВНИК»

nar

В июне 1982 года Саади аль Малех отправился в Ливан на практику. Проводы в общежитии Литинститута проходили в скромной обстановке – в комнате однокурсника Саади Виктора Галантера, начинающего прозаика из Молдавии, кроме хозяина комнаты и Саади был я и девушка Галантера, студентка железнодорожного института. С Галантером я знаком был через Саади и не близко. Кажется, это был второй (и, думаю, последний) случай, когда мы оказывались за одним столом. Он был страстный футбольный болельщик и бабник. Когда все было выпито, он торжественно объявлял: «А теперь пойдем по бабам!» И стоя на лестничной площадке, довольно громко вопрошал: «Где бляди?!» И с таким тоном, словно официант задерживается с десертом…
На этот раз «десерт» был с собой. Девушка из Железнодорожного института была красивой и милой. Кажется, обожала Галантера. Когда мы с Саади вошли в комнату, она только заканчивала мытье полов. Через несколько месяцев я спросил Галантера про Лену (кажется, так ее звали). «Я жестоко ее бросил», — философски ответил мне Галантер…
В Ливане тогда войны еще не было, но обстановка была напряженная, возможно, поэтому прямого рейса из Москвы в Ливан не было. Саади самолетом должен был добраться в Дамаск,  оттуда в Бейрут. Рейс был утренний, надо было рано вставать, кажется, в пять часов. Но рано лечь спать никто не хотел. Спиртного было много. Будучи довольно сильно пьяным, я предсказывал скорое начало войны в Ливане и жизнь Саади там изображал в жанре анекдота. Саади смеялся, но девушке Галантера было страшно, она искренне переживала за него и просила быть осторожным. Потом они танцевали – Саади и девушка Галантера. Саади красиво танцевал. У него все выходило изящно…
Я проснулся в своей комнате где-то после девяти утра и никак не мог вспомнить, как меня из комнаты Галантера сюда перенесли. Через несколько минут вспомнил, что я должен был провожать Саади в Шереметьево. Мне стало чрезвычайно стыдно…
Буквально через два или три дня я получил открытку из Дамаска с изображением сирийской столицы. Саади открытым текстом писал: «Дорогой Хейрулла, я хотел тебя разбудить, но ты был не в силах».
КГБ, конечно, моей скромной персоной не мог интересоваться, но почтовая служба СССР тогда точно узнала, какой я пьяница…
Вскоре после отъезда началась война. Израильская авиация бомбила Бейрут. Саади ничего не писал. Потом я уехал на родину на каникулы. Все время думал о Саади и переживал…
30 августа, первый же день после возвращения в Москву, в подземном переходе возле ГУМа, где всегда были толпы людей, я встретил Саади. Это было невероятно…
Он рассказывал, что в номер отеля, где он проживал в Бейруте, попала бомба. Его самого в это время в отеле не было. Погибли в основном книги…
У него была своеобразная манера работать. Он мог бы ничего не делать целыми неделями. А потом целыми сутками запереться в комнате и никуда не выходить. Так он написал «Бейрутский дневник», который через несколько месяцев был опубликован в журнале «Иностранная литература»…

02.06. 2014

УМЕР СААДИ АЛЬ МАЛЕХ…

СААДИ

В  Ираке умер мой друг, замечательный арабский писатель и переводчик, великий ассириец доктор Саади аль Малех.