В. Розанов, размышляя над чеховским рассказом «Бабы», обращает внимание на тот печальный факт, что «никто не застонал над рассказом, никто не выбежал на улицу и не закричал и вообще не совершал того скандала, после которого уже нельзя прятать шило в карман. …Собственно, начальство на это и рассчитывает: «Русские – паиньки» даже в случае несчастья пропустят в горло лишнюю рюмочку и уснут обломовским сном».

Что бы писал В. Розанов, если бы ему довелось читать декларации о доходах депутатов Государственной думы, опубликованных к тому же в дни траура по погибшим шахтерам. Траура, которого почему-то не ставшего общенациональным.

«Мы народ не мстительный и давно живем под заветами евангельского прощения»,- с иронией пишет Розанов.

Каждая декларация – это как явка с повинной, по которой можно посадить на долгие годы.

Они, кажется, почтили память погибших шахтеров минутой молчания…

Им бы молчать всю жизнь, потому что все, что не скажут – это ложь…

Говорят, что стране нужен уголь. Но не столько. Столько нужно, чтобы содержать  олигархов, чиновников и жирных котов с депутатскими мандатами.

Шахтеры идут на добычу угля, как советские солдаты шли на штурм Берлина…

Чтобы мерзавцы, подонки, а то и настоящие убийцы имели  машины, земельные участки, заводы, самолеты, яхты…

Путин дает поручения, что надо решать жилищные вопросы погибших шахтеров.

Спортсменка, которую Путин же задвинул в Думу, имеет по несколько квартир и миллионные доходы, а шахтер гибнет, так и не решив «жилищный вопрос»…

«Ни русская юриспруденция не обеспокоилась «Бабами», ни духовенство. А.Ф. Кони так же остался недвижен, как и митрополит Антоний, благожелательный не менее Кони», — писал В. Розанов.

То был всего лишь рассказ, художественное произведение. Тут же похожие на обвинительный акт декларации и массовая гибель людей, работавших на авторов деклараций.

Никакой обеспокоенности.

Всего лишь минута молчания, которая должна была бы стать пожизненной…

май 2010, Самара

— Разойтись! Я начальник! Кто сбил женщину?  Есть свидетели?

— Я свидетель. Какой-то жигуленок откуда ни возьмись выскочил и бабах…

— Мы не позволим обнаглевшим лихачам на жигуленках сбивать женщин. У нас, конечно, их много, в Европу, в Турцию поставляем. Но сбивать их насмерть никому не позволено…

-Дайте мне сказать! Я тоже свидетель! Это был не жигуленок, пан начальник, это была дорогая иномарка. Очень дорогая…

— Дорогая иномарка? Это меняет суть дела. Некоторые женщины, увидев такие машины, так возбуждаются, что сами бросаются под ихними колесами. Создают аварийную ситуацию!

— А за рулем, пан начальник, сидел Константин Меладзе! Сам видел.

— Меладзе? Так это полностью проясняет суть дела! Она, я полагаю, была фанаткой Константина Шотевича и сама бросилась под машину, создав аварийную ситуацию. Надо положить конец этому! Разойтись! Мне надо встретиться с Константином  Шотаевичом и принести ему свои извинения…