1.Помнит ли автор, что при Сталине «строительство новой жизни» производилось штабелями трупов?

2.Помнит ли автор, что значительная часть его страны оккупирована и Баку, как не оккупированная ее часть, просто обязан был приютить переживших гуманитарную катастрофу людей. Или, по мнению автора, прежде некий городской худсовет должен был проверять культурный уровень беженцев?

3.«Русскоязычный азербайджанец» в Баку или в любом другом месте Азербайджана – это нонсенс. Хорошо, когда азербайджанец владеет другими языками, но когда у него родной – не азербайджанский, это означает, что его страна – колония. Без словесной культуры нет страны, а словесную культуру «русскоязычный азербайджанец» создать не может.

4.Я прекрасно понимаю господина Агаева – ему хотелось бы жить в соседстве с евреями, армянами, русскими, но только не со своими соотечественниками, на которых худо-бедно держится страна. Г-ну Агаеву хотелось бы культурно отсталых соотечественников загнать в «бантустаны»,  в которых большинство из нас находилось в советское время. Пока г-н Агаев наслаждался культурным общением со своими еврейскими, армянскими соседями, его ровесники выращивали хлопок, табак, хлеб, виноград, дети половину учебного года проводили на полях… А когда эти труженики появлялись в Баку, подвергались дискриминации и унижению не только со стороны русских или армян, но в первую очередь со стороны «русскоязычных» азербайджанцев, которые азербайджанцами-то себя не считали. Себя они, думаю, скорее, считали субэтносом.

5. Воспоминания о безукоризненно чистом Баку во многом миф. Баку семидесятых годов я хорошо помню, он чистым не был и не мог быть, хотя бы потому, что в городе не было воды. А рассказ об окурке мне напоминает эпизод из фильма «Где Ахмед?». Соцреализм…

6.У г-на Агаева возмущение должно вызвать не его некультурные соотечественники, а тот же бульвар, который со своими баобабами является вызовом, кроме всего прочего, здравому смыслу. Когда многие школы топятся дровами, которые собирают сами школы, такая роскошь иначе как пир во время чумы не назовешь.

7.Умилительное воспоминание о кровавом тиране – это признак серьезной нравственной проблемы у автора. Он готов сдать собственную страну кому угодно – Сталину, Шаумяну – только бы ему было комфортно. Нет для него никакого дискомфорта от того, что нация пережила катастрофу, от потери Шуши. Есть тоска по русскоязычному Баку, где азербайджанцев с азербайджанским языком называли «чушками»…

 27.01.14