У меня нет сомнений, что самые тяжкие преступления власть совершает не тогда, когда присваивает то, что принадлежит народу. Самое тяжкое преступление – это содержание в огромном количестве русских школ, воспитывающих враждебно, презрительно, в лучшем случае равнодушно настроенных к собственной истории, культуре, ставящих под сомнение полноценность государственного языка людей. Сколько их? Наверняка сотни тысяч. Для небольшого государства, как Азербайджан, это очень много. Эти люди, за малыми исключениями, в действительности само существование независимого азербайджанского государства считают анахронизмом или недоразумением, и добровольно заключая себя в очень комфортное языковое гетто, стараются ничего общего с этим «недоразумением» не иметь.

Один пример: с апреля прошлого года погибли несколько сот азербайджанских солдат и офицеров. Почти на сто процентов они крестьянские дети. Как так оказывается, что у талышей, численность которых официальная статистика оценивает в семьдесят (!) тысяч, десятки павших, а у бакинских русских и русскоязычных бакинцев, совместная численность которых сотни тысяч, а то и больше миллиона, ни одного? При том, что талышам, коренному народу Азербайджана, отказано иметь школы, газеты, театры, радио, телевидение — на родном языке! А сотни тысяч бакинцев задарма обучаются на иностранном языке!Такое возможно в нормальном государстве? Выходит, что азербайджанцев — настоящих, нормальных, с азербайджанским языком — баранами считают не только Фикрет Мамедов и ему подобные. Их баранами считает и само государство, если оно к крестьянским детям относится как к жертвенным баранам.

За счет казны, за счет народного достояния воспитываются сотни тысяч людей, представляющих угрозу национальной безопасности, самими устоям еще не до конца состоявшегося государства. Как это можно терпеть?

Как ни странно, тип людей, подобных Фикрету Мамедову, описан в русской литературе. Презрительно относиться к родному языку, основе национальной идентичности может человек, которого родила уличная девка от случайного клиента.

«Я всю Россию ненавижу, Марья Кондратьевна».

Узнаете? Это Смердяков.

«В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с.» — говорил Смердяков. Как видите, Фикрет Мамедов ничего оригинального не говорит.

Странно то, что десятки людей, то же русскоязычных, то же из-за государственного идиотизма даром получивших образование на иностранном (русском) языке, тем самым получивших право презрительно относиться к этому же государству и его гражданам, чьи дети проливают кровь за их сытую и комфортную жизнь, считают, что Фикрет Мамедов прав во всем, не прав народ, состоящий, конечно, из баранов…

«Как вы во всем столь умны, как это вы во всем произошли?»  — восхищалась Смердяковым Марья Кондратьевна, хозяйкина дочка.

«Друзья» и подруги Фикрета Мамедова сильно ее напоминают. Хозяйкину дочку Достоевский описывает скупо, но ярко: «платье на ней было светло-голубое, с двухаршинным хвостом; девушка была еще молоденькая и недурная бы собой, но с очень уж круглым лицом и со страшными веснушками»….