продолжение

Мне до сих пор неловко вспоминать случай в ресторане. Мне стыдно за себя, потому что в мой демарш наверняка выглядел – наверняка таковым он и был – мальчишеским  позерством. В конце концов, пьяный человек и про родную мать что угодно скажет. А тут про родину-мать… Мне как бы представилась возможность продемонстрировать свой патриотизм, который дешевым даже нельзя было назвать – стол-то был не за мой счет…

В исступлении Вагифа Джабраилзаде (давно и ныне – Вагиф Боятлы Одер) был, думаю, элемент психологического нездоровья. Годы неприкаянной жизни, борьба за существование, а потом и за признание его сделали больным человеком. Обрушившаяся на его голову слава его не вылечила, только видоизменила его болезнь. Ведь давно подмечено, люди, побывавшие в шкуре жертвы, становятся самыми безжалостными мучителями. И Вагиф безжалостно мучил всех тех, кто проявлял слабину. К тому же он стал литературным начальником, у которого была немалая возможность оскорблять и унижать обратившихся в редакцию авторов, как его, надо полагать, многие годы оскорбляли и унижали другие.

Я выше подчеркивал, что относился он ко мне весьма уважительно, возможно, это прозвучит нескромно, но скажу, что я сам не поддерживал отношения с людьми, которые ко мне могли относиться не то, что неуважительно, но даже пренебрежительно. Однажды мы с ним виделись весной 1981 года. Он мне сообщил, что видел сигнальный номер журнала «Азербайджан», в котором опубликован мой рассказ. «Если так будешь писать, станешь первым прозаиком Азербайджана», — сказал Вагиф мне. Ни первым, ни вторым и вообще никаким прозаиком Азербайджана я не стал. Потому что заведовал отделом прозы Мовлуд Сулейманлы, настоящее животное.  И единственный мой рассказ он пропустил по настоянию главного редактора Акрама Айлисли. До этого рукопись моей повести, которая посвящена Арифу Керимову, Мовлуд Сулейманлы вовсе «потерял»…В республике было два журнала. Из них один толстый – «Азербайджан», в котором у входа сидит омерзительное животное по имени Мовлуд Сулейманлы. Это был факт. Против которого невозможно было идти… Теперь Акрам Айлисли рассказывает сказки о том, каким он был хорошим демократическим редактором. Редактором, по крайней мере по прозе, был Мовлуд Сулейманлы. И неизвестно было, по каким критериям публикуются рукописи, каким образом они попадают редактору. И самое главное: где теперь эти публикации? Какую славу они принесли азербайджанской литературе?

Именно столкнувшись с Мовлудом Сулейманлы, впервые серьезно задумался о том, как бы уехать куда-нибудь…