АРИФ КЕРИМОВ, КОТОРЫЙ БЫЛ МОИМ ДРУГОМ… 6.

 

продолжение

Детскость в нем проявлялась в нем во многом. От эмоций, мгновенно вспыхнувших, на его глазах появлялись слезы, анекдотам он смеялся до удушья… Кстати, анекдоты в основном рассказывал нам Акрам и не только анекдоты. Одно время ему доводилось работать на телевидении ассистентом режиссера и он знал массу правдивых и вымышленных историй из жизни творческих людей. Рассказывал он разными голосами. У него особенно хорошо выходили лезгинские анекдоты. То есть те азербайджанские анекдоты, героями которых были лезгины… Теперь вот впервые над этим задумался… Если не ошибаюсь, Ариф и эти анекдоты любил… Спустя многие годы задним числом думаешь, что некоторые из этих анекдотов, очень остроумных и вообще-то безобидных, могли бы задеть будущего лезгинского лидера… Но Ариф, как мне тогда казалось, был человеком без комплексов, да и вряд ли себя видел будущим лезгинским лидером – он ведь мнил себя великим азербайджанским писателем, претендентом на Нобелевскую премию. И лезгином-то он себя не называл. Говорил, что мама лезгинка. Правда, во сне говорил исключительно по-лезгински. Это совершенно точно…

Он в свободное время спускался в холл гостиницы и заводил знакомства, это ему удавалось легко. Однажды в номер он вернулся в чрезвычайном волнении. Сказал, что минуту назад внизу слышал душераздирающую историю. В одном селе молодой парень изнасиловал женщину. Возник скандал, грозящий перерасти в смертоубийственные распри между семьями. У парня родственники оказались влиятельными людьми. Они уговорили семью женщину, в том числе мужа, замять историю. Заключили как бы мировую. Сын женщины, подросток, не выдержав позора, взял отцовское ружье и застрелился…

Через несколько месяцев, летом 1980 года в течение нескольких дней я написал повесть на основе этого события, посвятив ее Арифу Паша оглы…

 

 

Реклама

BU TANIŞLIQ, BU GÖRÜŞ…

S.H.  — va

Bu tanışlıq, bu görüş,

Əlbəttə, bir təsadüf.

Təəssürü mənə xoş,

Bəlkə sənə — təəssüf…

 

Daha təsadüfidir,

Bəlkə yaxşı düşünsək,

Ki, biz indiyə qədər,

Görüşməmişik nəsə.

 

Müxtəlif ölkələrin,

Olsaq da vətəndaşı.

Sakiniyik bir dilin,

Yəni bir növ dildaşıq.

 

Dünyalar arasında,
Ən böyüksə dil necə.

Görüş ehtimalı da,

Burda çoxdur eləcə.

 

Söz var ki qaçaq salır,

Söz var ki yol azdırır.

Söz də var ocaq olur,

Yığılır, qızınırıq.

 

Daha biz belə xalqıq –

Sözün məəttəliyik.

Bəzən sözlə qalxırıq,

Bəzən sözə köləyik.

 

Tərifin çalışırıq,

Deyək ən şirinini.

Qardaş, heç olmamışıq,

Əlbəyaxa biz yəni?

 

Girib söz qalağına,

Saxlarıq başımızı.

A bəy, sən arxayınsan

Ki, biz görüşməmişik?

 

Hərçənd başa bəladır,

Yenə yurd tək əzizdir.

Bu dilə vətəndaşıq,

Sözük biz özümüz də.

 

Sabah torpağın tozu,

Kolların da kosuyuq.

Hələliksə biz sözük,

Kəlmə tək kəsilirik.

 

Yerli-yersiz deyilir,

Pozulur, qaralırıq.

Şayiə tək yayılır,

Qeybət tək qırılırıq.

 

Bəzən yerə düşənik,

Bəzən saylı inciyik.

Ehram kimi möhtəşəm,

Eyham kimi uncəyik.

 

Gah dodaq altındayıq,

Gah da dil ucundayıq.

Gah qulaq ardındayıq,

Gah yaddaş küncündəyik.

 

Torpağıq, ot-ələfik,

Bu gün. Sözük biz sabah.

Yəqin bu təsadüfi

Görüşün də ardı var…

 

                                                yanvar 2007, Samara

 

 

АРИФ КЕРИМОВ, КОТОРЫЙ БЫЛ МОИМ ДРУГОМ…

5.

                              продолжение

Это была последняя наша сессия, было не  много экзаменов, но много было еще лекций и семинаров. То есть каждый день к девяти утра надо было быть в «университете», то есть в 225-й школе, которая находилась в значительном расстоянии от Интуриста. Как оказалось, пробуждение ото сна Арифа равносильно возвращению с того света. Он спал крепко, в течение ночи при этом толкая речь на лезгинском. Когда его удавалось разбудить, времени, чтобы успеть на первое занятие на общественном транспорте, не оставалось. И мы садились на такси, которое обходилось в три рубля, которые для нас были вовсе не деревянными, а золотыми. Ариф любил хорошо посидеть, если не в ресторане, то в приличном  кафе. Вскоре у него кончились деньги. Впервые за шесть почти лет моих денег тоже не хватило до конца сессии. Так у Акрама денег не было с самого начало, с его бюджетом ничего катастрофического не произошло. Ариф провел совещание и объявил, что один из нас должен ехать в район за деньгами. Они оба по объективным причинам, ныне мною забытым, не могли. Я отправился в Сальян, чтобы брать взаймы у брата и срочно вернуться назад. Это было ужасно. Просить деньги, даже в долг, я не люблю…

Но оставшееся время, насколько я помню, мы провели весело. О чем мы тогда разговаривали? – это я с трудом вспоминаю. Ариф часто говорил о своих литературных мечтах. Писал ли он до этого что-либо, я не могу сказать. Он мне не показывал. Наверное, были какие-то опыты, не зря же он знакомился с литераторами и тратя на это даже деньги. Но представить его за письменным столом, к тому же долгие часы, было трудно. Он собирался написать нечто такое, что могло в один миг поставить его в один ряд с Фолкнером, с Камю. «Что же такое написать, чтобы сразу Нобелевскую премию присудили?» — он всерьез спрашивал меня, полагая, что обо всем этом я всемерно осведомлен, так как неправильно видел во мне будущего крупного литературного критика или литературоведа. Однажды утром в выходной день он мне протянул лист бумаги, сказав, что пока я спал, он начал писать, кажется, невероятную вещь. Я быстро прочитал начало этой невероятной вещи  и сказал, что он тут просто вкратце излагает повесть Валентина Распутина «Живи и помни». Как сильно расстроился Ариф, заметно было по его побледневшему лицу. «Этот Распутин нас доконал», — сказал он. Он похож был на ребенка, у которого отняли полюбившуюся ему игрушку, объявив, что это не его игрушка… Ариф и на самом деле был похож на ребенка, он был чист душой, в этом я уверен по сей день. Таких искренних людей я в своей жизни больше не встречал… Он, конечно, по природе был авантюрист, жаждал славы, как дети жаждут признания взрослых…

A.V. KOLTSOV. QOCANIN NƏĞMƏSİ

Yəhərlərəm atımı,

Atımı-qanadlımı.

Şahindən iti, yeyin,

Çaparam, uçaram mən.

 

Düzləri, dənizləri,

Ötüb, keçib gedərəm.

Çataram, haraylaram,

Gəncliyimi geriyə.

 

Qayıdaram yenə mən,

Dəliqanlı, şux, zirək.

Gözəllərin xoşuna,

Gələrəm əvvəlki tək.

 

Əfsus! Bir yol tapılmaz,

Bir yolluq gedənlərə!

Doğmayacaq heç zaman,

Günəş necə ki, qərbdən!

1830

ОНИ СКОРО ДОБЕРУТСЯ ДО МОСКВЫ, ЧТОБЫ ОТБЛАГОДАРИТЬ ПУТИНА

nar

Около трех тысяч заключенных в Грузии выйдут на свободу по амнистии после того как Путин отменил вето Саакашвили.

12 янв, 2013 at 3:46 PM

KƏLLƏ

Keçsən də əldən-ələ,

Zəfər kubokuna yox,

Əcəl camına, kəllə,

Sənin bənzəyişin çox.

 

Vaxt vardı ki baş idin,

Üstündə dəri vardı.

Beyin vardı içində,

Düşünərdin, arardın.

 

Sənə dayaq çiyinlər,

Bəlkə səhəng daşıyıb,

Bəlkə tüfəng – bilinmir

Məşğələn, yaşayışın.

 

Harda, haçan – qaranlıq,

Bu dünyaya gəldiyin.

Neçə il yaşadığın,

Niyə öldürüldüyün.

 

Üstündə nəinki qan,

Göz yox, qaş yox, ağız yox.

Kim öldürüb və haçan –

Bir şahid yox, kağız yox.

 

Çəkişirlər ölkələr,

Qətiyyətlə, inadla.

İş açır məhkəmələr,

Hərbi tribunallar.

 

Vurnuxur diplomatlar,

Ordular nizamlanır.

Nə qədər and içən var,

Ala sənin qanını.

 

Bəlkə də Habilinsən,

Qabilinsən bəlkə sən.

Qüdslü, babillisən –

Sən insan kəlləsisən.

 

Görkəmdə qlobussan,

Kiçik yer kürəsisən.

Sən hamıya məxsussan,

Sən heç kimin deyilsən

09 may2007 Samara

 

 

Robert FROST. YOL ÜSTÜNƏ DÜŞMÜŞ AĞAC

 

(sözümüz çatsın)

ON A TREE ACROSS THE ROAD

 

Qasırğanın vurub yola yıxdığı,

Bu ağac elə də bir əngəl deyil

Dayanaq, mənzilə gedib çıxmayaq.

Kimsiniz? – soruşur ancaq elə bil.

 

Nədən yoldasınız belə inadla?-

Ona xoş gəlir ki, duraq, ləngiyək.

Kirşəni batırıb qara, qaraldaq

Qanı ki, baltasız indi neyləyək.

 

Anlayır hərçənd ki, əngəl əbəsdir,

Məqsəddən, mənzildən dönmərik geri.

İçdəki nədirsə, qüdrəti bəsdir

Ələ almağa da hələ məhvəri.

 

Yerində fırlanmaq yorsa, sürərik,

Biz özgə mənzilə yer kürəsini.